yinyang: (Default)
Сидим с детьми дома, дружно болеем. Ну то есть, я и двое младших болеем. Старшенький до того горд своей зашибенной взрослостью, что ему просто не до болезней. Как с утра ускакал по маршруту "учиться-работать-опять учиться", так до десяти вечера его и не ждем. Да еще реквизировал, поганец, мой ноут и общественную мышку...

В аптеку, конечно, пришлось выбираться самой.
На нашей тихой улочке какой-то юный труженик скребка и лома чистит дорожку, сгребает снег и выбрасывает его через решетку забора в палисадник, и без того заметенный по колено. Подкатывает к нему бабулька в пуховом платке и так вкрадчиво заводит разговор:
- Милоок, слышь, милок? Ты снежок-то сюда не сыыпь... у меня тут картоночка постелена, я тут для птичек хлебушек кладу.
Паренек понятливо кивает головой и отодвигается со своей лопатой от указанного места, но бабка следует за ним как приклеенная.
- Они меня уже знают, птички-то, - ласково бормочет она. - А лопаты у меня - тут ее голос вдруг взмывает до несуществующих в природе высот - НЕ-Е-ЕТУ! В детстве была деревянная да СЛОМА-А-АЛАСЬ!
И, завершив эту арию неожиданным "ТЬФУ НА ТЕБЯ!!!", вдруг толкает дворника в снег и удаляется с видом победительницы...
URL
yinyang: (Default)
Уже заполночь дочитал последнюю страницу "Синдрома Петрушки" и снова, как после когдатошнего "Вот идет Мессия" остался в недоумениии озадаченности. Как могло так оказаться, что книга, написанная тем же автором, что и великолепный и тревожащий "Почерк Леонардо", более того, буквально сразу же вдогонку ему, книга, рассказывающая о почти мистическом единении куклы и Кукольника - тема настолько близкая и интимная, что я сам вряд ли взялся бы с кем-то говорить о ней - написанная сочным и невероятно богатым языком, свойственным всем произведениям Рубиной - как все это великолепие могло пройти впустую, не затронув ни единой струнки в душе?
Если "Почерк Леонардо" мощен и звучен, как натянутая струна каната, легок и стремителен, как полет мотоцикла сквозь натянутую зеркальную пленку и пленительно безнадежен, как пение фагота среди кромешной метели, то "Синдром Петрушки" тяжек и глух, словно ватное одеяло теплой и влажной летней ночью. И снова приходит на ум ассоциация с мутным стеклом, сквозь которое ни черта толком не разглядишь и не поймешь - и только мелькнет вдруг на мгновение смутный, изломанный силуэт, прекрасный в своем отчаянии жест, суматошный всполох медно-красных волос, от которого разом перехватывает дыхание, и ты бросаешься к стеклу, силясь догнать, разглядеть, удержать в памяти это мгновение восторга - а стекло уже вновь помутнело, и не видно за ним ничего, кроме вылинявших, поблекших теней.
В этом романе все как-то удивительно не к месту: и тонкий флер мистики, и сочные картины реальной жизни, и неожиданно яркие проходные персонажи, и ненужная, неуместная авторская недосказанность, и ни к селу ни к городу возникшие израильские пейзажи. Кажется, что автор пытался вложить в одну книгу разом все богатство своих необъятных закромов - и сам заблудился, затерялся в пестром хаосе, оборвав и перепутав часть нитей у своих марионеток, да так и оставил их на середине спектакля, безуспешно пытаясь доиграть его с тем немногим, что уцелело.
URL

Profile

yinyang: (Default)
yinyang

January 2012

S M T W T F S
123456 7
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 04:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios